Константин Дьячков

Серии  Поиск2009

Последние романтики


У крепостной стены императорского дворца в Токио, глядя на узенький водяной разрез за головой плывущей в пруду черепахи, Паскаль Киньяр увидел Октавиана Августа. Чуть раньше Ницше нашел себя в греческом лабиринте, а герою нашего рассказа – Николаю Ивановичу Орлову, обыкновенному путевому обходчику железнодорожной станции Мясной Бор, чтобы увидеть дело всей своей жизни не нужно было ничего. Потому что он жил в России, что и без специального домысла являет собой метафору.


Дорога в родные места была тяжелой. С невероятными хлопотами получив «вольную» на Куйбышевском авиазаводе, в самом начале 46-го Николай Иванович возвращался домой. За окном поезда медленно наползал туман, обволакивал рваное железо разбитых танков, обрушенные мосты, сгоревший черным частоколом лес и прямо у полотна дороги, чуть дальше края двадцатиметровой полосы разминирования, в грудах металла на снегу лежали мертвецы. Так же тихо, вослед туману, наплывало к Николаю Ивановичу зыбкое чувство новой мирной жизни.

Долина смерти

Станция Мясной Бор - его родной дом и в народе теперь его зовут Долиной смерти. Здесь он обосновался с семьей в полуразрушенном немецком бараке, рядом с перевернутым вверх колесами паровозом во главе разбитого эшелона, сплошь исписанного надписями «мины!». Дорогу восстанавливали, к бараку пристраивались времянки минеров и рабочих, а по вечерам становилось особенно страшно. Единственным развлечением станционных были проходящие поезда. Оттуда брали газеты, глазели на пассажиров и радовались, что жизнь идет, а, значит, живы и они сами, каким бы странным это обстоятельство тогда не казалось. И вот в такие вечера, когда ветер дул со стороны леса, с запада, на мясноборцев наплавал густой, сладковатый запах разложения. Лес был полон трупами. Они лежали повсюду, их было так много, что даже когда после разминирования солдаты сжигали-взрывали кучи трупов и мин, даже тогда мин и трупов не становилось меньше.

Ужас до сих пор живет в том лесу. Шестьдесят семь лет назад там погибла печально знаменитая 2-я Ударная армия, она же – Власовская. Андрей Андреевич Власов, генерал-лейтенант, был третьим и последним командующим. Назначили его 23 апреля 42-го,
через три месяца после того, как судьба армии, да и всей Любанской операции была предрешена. После победы под Москвой и стабилизации фронта 5 января 1942 года Ставка приняла решение о всеобщем наступлении от Черного до Баренцева морей. Сталин повторил ошибку Гитлера – он хотел наступать везде и поэтому не добился решающей победы нигде. 7 января войска наспех созданного Волховского фронта развернули наступление. Без надежных средств связи и защиты от вражеской авиации (на весь фронт было всего 20 истребителей и практически отсутствовали средства противовоздушной обороны), располагая лишь четвертью необходимых боеприпасов.

2-я Ударная с огромными потерями вклинилась в оборону противника, немцы позволили ей овладеть болотистым лесом и затем отрезали тыловое обеспечение. По пояс в болотной жиже, без провианта и боеприпасов армия героически погибала в течение четырех последующих месяцев. Сначала люди ели лошадей, потом болотный мох и кору деревьев, затем убитых товарищей. Иногда по ночам в воздухе появлялись фанерные «уточки», сбрасывали боеприпасы и сухари. Дневная норма бойца, если повезет, составляла 40 грамм сухарной крошки. 40 грамм помещались в спичечный коробок, в Ленинграде той зимой блокадникам выдавали 125 граммов хлеба. Люди осознавали бессмысленность происходящего, знали, что их предали, но в плен никто не сдавался.

Самые ужасные бои были за коридор снабжения, а потом вывода окруженный частей в районе между Мясным Бором и Спасской Полистью. В какие-то дни горловина коридора сужалась до 300 метров. Бойцы прозвали его Чертовым мостом. Под перекрестным минометно-пулеметным огнем немцев ползли обезумевшие от истощения солдаты, ползли сами и вытаскивали на носилках раненых. Их встречали медики и интенданты, пытались лечить и кормить. Одни из-за слабости не могли есть, другие набрасывались на еду и умирали.

Андрей Андреевич Власов понимал, что отвечать за армию придется ему лично. В западной части котла, где-то в районе реки Кересть, 23 июля он с двумя замполитами, двумя красноармейцами и поварихой Марией Вороновой сдался патрулю 28 пехотного полка 18 армии вермахта. У генерала был выбор: погибнуть в бою у Керести, застрелиться, выйти через Чертов мост и сгинуть на Лубянке. В Винницком военном лагере для пленных высших офицеров Власов согласился сотрудничать с нацистами и возглавил «Комитет освобождения народов России» (КОНР) и «Русскую освободительную армию» (РОА).

1353 окруженца 2 Ударной, вышедших к своим после пленения Власова, встречали сотрудники СМЕРШ. Бойцов лишили воинских званий и отправили под конвоем поездом №353 в город Грязовец Вологодской области для распределения по лагерям НКВД. Они ничего не знали о своем генерале.

Официальные потери 2 Ударной армии – десять тысяч бойцов. В окружение попали 134 000 человек, вышли не более 20 000. 100 000 в отчетах не значатся.

Вздыбленные кости

По лесу со станции шла только одна тропинка, огороженная колючкой, чтобы не подорваться на минах. На тропинке Николай Иванович Орлов однажды встретил лису. Она что-то грызла, и они встретились глазами. Николай Иванович подошел, а лиса убежала. Во мху он увидел останки старшего лейтенанта, из разорванного кармана торчала авторучка. Палочкой он тронул гимнастерку, и на мох выкатилась пластмассовая капсула с крышкой. Внутри лежал туго свернутый рулончик бумаги.

Так он впервые познакомился с «формой №4» или так называемым смертным медальоном. На небольшом листке указаны имя, адрес, группа крови. Николай написал, ему с благодарностью ответили, с кишеневской семьей старшего лейтенанта он переписывался потом много лет. Случай определил судьбу путевого обходчика. Большая история поискового движения длиною вот уже в 60 лет началось с той встречи и разорванного лисой кармана.

Через двадцать лет после Победы поисковиков признало государство. За годы хрущевской оттепели люди перестали говорить шепотом, попривыкли оглядываться и замечать то, что невозможно было не увидеть.

Рассказывают, ехал в те времена из Ленинграда в Новгород сановитый ветеран. Остановился у обочины, зашел в придорожные кусты, глянул под ноги и схватился за сердце. С трудом вернулся к машине, глотнул валидолу и – прямиком в Новгородский обком партии. Сделал громкий скандал, вышла история. Поле и те, что рядом, как вспоминают местные, перепахали на тракторах с заколоченными фанерой стеклами. На подножке стоял милиционер и приказывал направление невидящему водителю. Долго еще на том поле торчали вздыбленные кости, а потом вырос фруктовый сад.

А Николай Иванович находил медальоны, копал, хоронил сам, скольких мог. Через двадцать лет, в 1968 году, на Новгородском химическом комбинате им был создан первый поисковый отряд области. Умер комиссар Долины смерти в 80-м, став к тому времени живой легендой поисковиков. Позже из районных отрядов была сформирована Объединенная поисковая экспедиция «Долина». Самое большое объединение поисковиков назвали именем Николая Ивановича Орлова. За тридцать лет поисковики подняли 90 000 бойцов.

Улыбка министра

Поисковое движение растет и ширится, продолжается советская традиция майской Вахты Памяти, когда студенты и школьники со всей страны на полях сражений разбивают палаточные лагеря, ищут, копают, по вечерам сидят у костра, поют песни и слушают рассказы фронтовиков. А 9 мая строятся торжественной линейкой у районного обелиска с братской могилой и под воинский салют хоронят выкопанных бойцов.

Самое массовое движение России сменило третье поколение. Но многие остаются в поиске всю жизнь. Кто пишет историю, кто берет отпуск в мае и едет на Вахту с детьми, семьей – лесная палаточная жизнь со щупом и лопатой стала для них главной. Кто-то по новым временам прирос к коммерческому поиску: собирает-продает железо и реликвии. Здесь нет людей равнодушных: они умеют плакать, работают без времени и живут вместе. Они перестали замечать насмешки и презрение властей, привычно выслушивают оскорбления замов и председателей, когда просят в конце Вахты пять или шесть дощатых некрашеных гробов, чтобы сложить туда полторы сотни поднятых солдат. Если находят смертные медальоны, на похороны приезжают родственники. Плачут и благодарят.

Четыре года назад в Долине смерти у поисковиков побывал даже сам министр обороны. Он улыбался, слушал и жал руки. Потом уехал в Москву, там распорядился создать отдельные войсковые подразделения из срочников, чтобы они организованно искали и хоронили. Для обсуждения на нынешней весенней сессии Госдуме предложен новый законопроект, посвященный увековечиванию памяти защитников отечества. Закон предусматривает открытые коммерческие конкурсы на проведение поисковых работ и уголовную ответственности «за нелегальный поиск останков до нескольких лет лишения свободы».

До сих пор поисковики ездили на свои, иногда их символически поддерживали власти города или шефские предприятия. Людям, написавшим новый закон, трудно понять смысл добровольности жертвы. К покаянию нельзя принуждать, и на покаяние невозможен открытый коммерческий конкурс.

Цифры

За всю войну, по донесениям, в немецкий плен попало 36 194 человека. К середине 1945 года из плена вернулись 1 836 000 человек (Доклад генерал-полковника Г.Ф.Кривошеева о потерях на советско-германском фонте на заседании Ассоциации историков Второй мировой войны 29.12.1998 г.). По данным Главного командования сухопутных сил Германии, опубликованным в журнале боевых действий, только к 20 декабря 1942 года попали в плен 3 350 639 советских военнослужащих. Из них около 2-х млн. погибли или были расстреляны к концу 1942 года.

Действительная картина событий невосстановима, потому что ее никто не знает. Система донесений о потерях и ходе боевых действий встраивалась в базовый миф о великом и непобедимом. Лишняя информация не фиксировалась на бумаге.

По официальным данным Минобороны общие демографические безвозвратные потери Вооруженных Сил СССР в 1941-45 гг. составили 8 668 400 человек военнослужащих списочного состава. Немцы называют убитыми11 844 000 своих соотечественников. Потери в ходе боевых действий 41-45 гг. большинством современных историков исчисляются в соотношении 1:3. Где 1 – это немец.

Шесть рублей

«Пантера» - один из двух основных участков стратегической линии обороны, которую немецкие войска начали строить зимой 1941/42 гг. Первый штурм «Пантеры» закончился неудачей – Красная Армия понесла чудовищные потери и отступила. К июлю 1944 года Северо-Западная часть «Восточного вала» была сломлена.

Документы убитых поступали в военкоматы по месту боев. Заместитель командира Псковского поисково-общественного объединения Геннадий Владимирович Корольков рассказал, что ему удалось застать в живых печорского военкома. Как-то в частной беседе тот обмолвился, что в середине 1944 года их военкомат получил секретный приказ уничтожать все документы погибших бойцов. На выплате «смертных» и пенсий семьям погибших государству удалось сэкономить сотни миллионов рублей.

В воюющей стране, в условиях массового политического террора, семья пропавшего без вести по социальному статусу часто отождествлялась с родственниками репрессированных. «Смертные» тогда составляли шесть рублей, литр керосина стоил восемнадцать.

Punctum

О времени Бориса Ельцина теперь принято говорить со стыдливой усмешкой. Но что-то подсказывает мне, что фронтовые дневники, изданные малыми тиражами в 90-х, на полках наших магазинов больше никогда не появятся. Сейчас это будет расценено «попранием памяти великого подвига Победы советского народа».

И еще я знаю, что Борис Ельцин в разгар всенародного веселья первым из послереволюционных правителей произнес «Простите меня». Тогда это было смешно. Теперь это кажется невозможным.

Если человек равнодушен к мертвому – это ведь одинаково, как и к живому. Понять и принять нашу историю лицом к лицу, какой она о себе напоминает сегодня, здравый рассудок отказывается. Слепо отвернуться и забыть прошлое нам не позволят мертвые, до сих пор неизвестные и неупокоенные. Порою кажется, что сегодняшняя жизнь топчется на бруствере их пустой могилы, и что бы мы ни совершали, все соскальзывает в ее жидкую булькающую грязь.

Продолжений этой истории много, но ее финал можно пересказать лишь метафорами, ибо происходит он в Царствие Небесном, где времени не существует.


Текст и фотографии Константина Дьячкова

Создание сайта Noga / Fantasy Design